Если вы всё ещё живёте с мамой и боитесь, что она однажды зайдёт к вам в комнату, а вы смотрите ЭТО, то не переживайте — мы придумали для вас отмазку. Ведь эротика в кино — очень важный элемент, который не только позволяет нам любоваться на прелести актрис, но и составляет внушительную часть истории и теории кинематографа. Сегодня мы постараемся разобраться, почему обнажёнными кадрами интересуются все, от зрителей до голливудских продюсеров, когда впервые в кино появилась эротика и что ещё, помимо развлечения, несёт в себе это ответвление.
Первая эротика и её связь с моргами и шоу уродов
Человеческое тело — главный объект интереса зрителя. Это было как до изобретения кинематографа, так и после. На рубеже XIX–XX веков массовая культура была одержима телесными зрелищами: шоу уродов, музеи восковых фигур, публичные морги — туда ходили целыми семьями, чтобы удовлетворить так называемое морбидное любопытство, сильный интерес человека к темам, связанным со смертью, насилием, болью, страхом, катастрофами или отвращением. С психологической точки зрения это помогает справиться с собственными страхами, инициировать выброс адреналина, попробовать понять человеческую природу или воспитать в себе более высокий уровень эмпатии.
Интересно, что всё это предшествовало появлению кинематографа. В 1804 году в Париже невероятную популярность обрёл открытый морг, а затем, в 1895-м, в «Гран-кафе» на бульваре Капуцинок впервые показали немой фильм. Кино во многом стало новой формой для уже существовавшего спроса на зрелище, связанного со смертью, реализмом и человеческим телом. Более того, оно придало зрелищу серийный характер, образовав собой Голливуд — фабрику грёз, главного поставщика развлечений для человека. Это хорошо вписалось в меняющиеся культурные и моральные нормы конца XIX — начала XX века и позволило этому морбидному любопытству получить более безопасную, приватную и коммерчески выгодную (для производителя) форму. Форму фильма.
Небезызвестный французский режиссёр Жорж Мельес — один из основоположников мирового кинематографа, которого мы знаем преимущественно по изобретению спецэффектов и по фильму «Путешествие на Луну», — с места в карьер понял, что главным образом интересует людей, и снял одни из первых фильмов в жанрах ужасов и эротики. Об ужасах мы поговорим как-нибудь потом, а вот эротика (а тогда это считалось оной) предстала перед зрителями в его картине «После бала», где по сюжету женщина, вернувшись с бала, принимает ванну с помощью служанки, которая помогает ей раздеться до купальника, поливает водой, после чего укутывает в халат.
Это не самый первый фильм в данном жанре, но один из ключевых. Были ещё «Танец Кучи-Кучи» (Fatima's Coochie-Coochie Dance) в 1896-м, «Мария отходит ко сну» того же года — все они были ориентированы в первую очередь на взрослую мужскую аудиторию и представляли собой сюжеты, балансирующие на грани дозволенного, но не переходящие черту откровенной непристойности.
Забавно, что наибольший резонанс в обществе и прессе вызвали не эти попытки раздеть женщин на большом экране, а невинный «Поцелуй» Уильяма Хейса 1896 года. Это была 18-секундная лента, в которой актёры Мэй Ирвин и Джон Райс воспроизводили финальную сцену из бродвейского мюзикла «Вдова Джонс». Несмотря на то что этот поцелуй уже много раз исполнялся на театральной сцене, его перенос на киноэкран вызвал бурю негодования: фильм был публично осуждён как шокирующий и непристойный.
В целом амбиции кинематографа на тот момент только слегка очерчивались, но уже было понятно, что запись картинок на целлулоид хранит в себе великий потенциал. В том числе потенциал зрительского интереса, который до этого бедолаги удовлетворяли, посещая вышеперечисленные сомнительные мероприятия вроде открытого морга или публичных порок голых проституток. Теперь всё удобно перемещалось в тёмные кинозалы.
Почему мы с вами не можем каждый день просто смотреть эротику и другие гадости
С тех пор мир мог бы стать прекрасным местом, где все люди приходили бы в кино и удовлетворяли все свои потребности в познании. Однако не тут-то было. Первозданное кино и все его непристойности терпели примерно до «ревущих» двадцатых (период 1920-х годов). Соединённые Штаты выходят из Первой мировой войны на определённом экономическом подъёме, происходит расцвет кино, появляются новые студии, актёры и продюсеры. А у них, в свою очередь, организуются вечеринки, алкоголь, наркотики и тому подобные непотребства.
Один из самых знаменитых актёров и режиссёров того времени Роско «Толстяк» Арбакл после такой вечеринки будет несправедливо арестован за изнасилование и непреднамеренное убийство актрисы Вирджинии Рапп. Жёлтая пресса сильно раздует скандал вокруг этой и других похожих ситуаций и подарит религиозным и консервативным группам мощный аргумент в пользу того, что киноиндустрия разлагает общество и с ней нужно что-то делать.
В ответ на это в 1922 году учреждается Ассоциация производителей и прокатчиков фильмов Америки, которую возглавляет Уильям Х. Хейс — бывший генеральный почтмейстер США. К 1927-му создаётся эдакий удобный гайдлайн, известный как «Кодекс Хейса». Изначально Кодекс носил рекомендательный характер и запрещал изображение различных маргинальностей, в том числе откровенное обнажение, намёки на сексуальные перверсии, сцены половой гигиены и так далее. «Изображение любой соблазнительной наготы» было запрещено. Более того, не допускался показ не только обнажённых актёров, но даже их силуэтов или теней, любые сцены страсти также были под запретом.
Однако Кодекс не сразу стал обязательным к исполнению: вплоть до 1934 года многие студии игнорировали его положения, что привело к появлению так называемой эпохи до Кодекса (1930–1934). В эти четыре года на экраны выходили фильмы, открыто демонстрировавшие секс, насилие, наркотики и аморальное поведение, — такие как «Серенада трёх сердец» Эрнста Любича (1933) и «Мордашка» Альфреда Грина (1933). Лишь в середине 1934 года Кодекс стал систематически и строго применяться, что на три десятилетия изменило облик голливудского кино. Да что уж там, и текущая возрастная рейтинговая система (например, американская: G, PG-13, R) — прямая наследница Кодекса, просто чуть более гибкая и терпимая.
Немного теории
Почему же нам так нравится смотреть эротические фильмы? Почему на эротических сценах у нас перехватывает дыхание и что-нибудь ещё? И нет, не только из-за гормонов и потому что эротика в кино заменила нам кровавые расправы и порки проституток. Эротика — это не просто голое тело на экране. Это не порнография, целью которой является вызвать сексуальное возбуждение. Эротика широко используется для достижения различных художественных и поэтических эффектов, для раскрытия персонажей и драматургии, для передачи особого состояния при просмотре фильма.
Например, теория психоанализа в кино объясняет получаемое удовольствие от эротических сцен через призму скопофилии — удовольствия от подглядывания. Конечно, фильм мы смотрим в большом зале и с другими зрителями, но эффект сохраняется из-за темноты, индивидуального места и того, как наши скопофилистические слабости сознательно используются кинематографистами. Для нас на экране режиссёр может специально раздеть персонажа, подарить нам иллюзию контроля над чужим телом с помощью фрагментированной съёмки: крупные планы частей тела, динамичный монтаж сцен секса. Особенно хорошо (и немного забавно) это можно прочувствовать за просмотром фильма Дэвида Линча «Синий бархат», в котором главный герой Джеффри Бомонт (Кайл Маклахлен) проникает в квартиру Дороти Валленс (Изабелла Росселлини), прячется в платяном шкафу и подсматривает за тем, как девушка раздевается до нижнего белья. Режиссёр отлично показывает особую вовлечённость героя, который, даже ощущая опасность, не может оторвать глаз от девушки.
Феноменологическая точка зрения объясняет получаемое удовольствие от эротики через понятие гаптического. Вообще, это чувство осязания и активного прикосновения к тем или иным предметам, но оно также используется и в кинематографе, как бы странно это ни звучало. Очень крупные кадры ресниц, кожи, изгибов тела, предметов одежды, фоли-шумы, которые отчётливо воспроизводят звуки микродвижений, — всё это максимально сокращает дистанцию между зрителем и фильмом, позволяя прожить совершенно новый опыт. У Клер Дени в «Высшем обществе» есть хорошо иллюстрирующая подход сцена, в которой героиня Жюльет Бинош доктор Дибс показана через детали собственного тела, в темноте и в контрастном свете мы видим её живот, шрамы, кожу, детали одежды.
Конечно, эти и многие другие инструменты лучше всего работают именно на того зрителя, который предпочитает неподвижное кресло в кинотеатре динамичным перемещениям и просмотру фильмов с телефона. Так что знайте, что эротика по определению располагает к ритуальности и спокойствию.
Как эротика играет на киноиндустрию?
Эротика и телесность также помогают кино продавать. И это работает не совсем так, что вы просто добавили в картину интимную сцену, поместили обнажённую актрису на постер, и это принесло вам кучу денег. Наоборот, есть множественные исследования, подтверждающие, что эротика зачастую негативно сказывается на сборах картин, в то время как насилие, наоборот, увеличивает продажи билетов. Одним из самых действенных способов стала игра вдолгую — создание секс-символов, «производство соблазнительного тела».
Секс-символ — это не просто привлекательный человек, а, скорее, точка кристаллизации коллективного желания, тело, которое общество наделяет эротической сверхценностью. И кино выступает отличным медиумом и создателем, отражая в себе образы мира и придумывая, складывая собственный — тот, что видят режиссёр и его команда. Первой такой созданной звездой стала Теда Бара, чьё имя крепко ассоциируется с понятием женщины-вамп: соблазняющий взгляд, утончённость, роскошные одежды, эксгибиционизм. В неё обязательно влюблялся главный герой, и она обязательно вела его к гибели.
История знает множество примеров образования секс-символов: Пола Негри, Грета Гарбо, Марлен Дитрих, Мэрилин Монро. Для каждой эпохи есть свои цели и задачи, которые идеальные тела на экране прекрасно выполняют. Например, эротичные женские тела отлично предоставляют почву для воображения и эскапизма и отвлекают людей от мировых конфликтов, заманивая в кинозалы. Главное — точно попасть конструируемым образом в сокровенные желания зрителя, в его идеализированную картину мира.
Кто сейчас считается секс-символом?
Понятие эротичного и привлекательного постоянно меняется. В настоящем времени секс-символ — типаж женщин, которые далеко не вамп и пин-ап. Единого общепринятого списка самых красивых и сексуальных нет, но по большому счёту всегда упоминаются одни и те же лица. Например, самые частые гостьи верхних строчек топов — Марго Робби («Грозовой перевал») и Сидни Суини («Горничная»). Обе — блондинки, довольно часто снимаются в обнажённом виде, являются одними из самых востребованных актрис, но, согласитесь, только этого для 2026 года маловато, чтобы считаться секс-символом. И в этом Марго и Сидни похожи.
Обе девушки начинали путь через гиперсексуализированные роли — Наоми в «Волке с Уолл-стрит» и Кэсси в «Эйфории», — мгновенно став главными ориентирами сексуальности. Однако за подобными ролями потянулись такие неприятные штуки, как типажность и объективация. И девушки могли бы оставаться инструментом в руках продюсеров, но предпочли собственноручно и осознанно делать карьеру. Обе актрисы публично говорили о двойных стандартах, отстаивали откровенные сцены как часть характера персонажей, а не как эксплуатацию тела, и обе пошли одним путём — основали собственные продюсерские компании (LuckyChap у Робби, Fifty-Fifty Films / Honey Trap у Суини).
Таким образом актрисы не только взяли контроль над проектами и собственными образами, но и стали активно продвигать то, что именно им кажется интересным. Например, Марго уже много лет поддерживает фильмы о женщинах, снятые самими женщинами, а Сидни берётся за сложные проекты и получает с них огромные деньги, потихоньку пробиваясь в компании-гиганты на правящие должности.
Итого, если максимально сократить заслуги девушек, секс-символ в их лице сейчас — умная и хитрая блондинка в хорошей физической форме, девушка, которая может защитить себя, построить карьеру, обойти любые стандарты и установить собственную систему. Шах и мат, фанаты патриархата: теперь модно не просто поддаваться эскапизму под влиянием чар прекрасных дам, а вдохновляться ими, брать жизнь в собственные руки, всё успевать и менять этот мир.
