Блог kaby: «Мой Зомби-апокалипсис»

Эссе на тему «Мой Зомби-апокалипсис». Этот текст проходит вне конкурса, т.к. сотрудникам редакции не разрешается участвовать, поэтому он не подогнан под заявленный размер в 4 000 символов.

kaby-zombie.jpg

Смерть человека, или Может быть, однажды

Я медленно шагал по едва утоптанной пожухлой траве, усеянной пока ещё яркими жёлтыми осенними листьями. Когда-то здесь была широкая деревенская дорога, но теперь её почти не осталось - много ли людей предпочитают бабушкины дачи и деревни, когда есть доступные южные страны? Эта деревенька никогда не была большой - десять домов, у одного, на отшибе, много лет назад съехала набок крыша, и, будто вместо него, друзья какого-то из домовладельцев выстроили новый дом, двухэтажный, с округлой крышей.

Дойдя до него, я немного постоял, наблюдая, как заходящее солнце опускается за кромку леса на той стороне реки. В несколько минут алую полосу на небе будто бы потянули, как скатерть, и стащили куда-то за лес, и теперь едва подсвечивались только самые верхушки деревьев. Скособоченная избушка практически скрылась в темноте. Я повернулся и побрёл дальше, налево, мимо колодца, и, затем, огибая высохший пруд, вышел к старенькой, поросшей мхом калитке нашего дома.

Калитка, открываясь, издала жалобный стон. Против воли я вздрогнул. В эти времена любой шум представляет опасность, даже здесь, в деревушке на полуострове, образованном прихотливым изгибом быстрой реки Мсты, окружённой естественной, почти километровой полосой отчуждения - полем, за которым начинается лес. С ближнего края он зарос березняком и подбирается в последние годы всё ближе - я отстранённо подумал, что нужно будет взяться за вырубку, чтобы просматривать как можно большее расстояние. Тогда, с постоянным дежурством, мы сможем дождаться... чего? Мы ведь ничего не знаем о том, как будет дальше развиваться вирус. Будут ли заражённые нападать друг на друга? Умрут ли от голода?

Зомби... С одной стороны, развитие этой темы в кинематографе подготовило нас к произошедшему, предложив набор практических мер и решений. С другой - сыграло плохую службу обществу в целом. Как мог главный врач страны, уважаемый в высоких кругах человек в почтенных сединах, взять, да и объявить официально такую избитую пошлость, как нашествие зомби? Как мог министр МВД отдать полиции приказ стрелять по гражданам без санкции хотя бы на задержание?

Ленин говорил, что жить в обществе и быть свободным от общества нельзя. Все мы стали заложниками нашего общества. Нет смысла винить врачей, которые самоотверженно помогали в больницах пациентам с атипичной формой бешенства - больницах, ставших самыми страшными рассадниками болезни. Нет смысла винить и полицию: что могли сделать в городах вооружённые люди, если многотысячелетняя основа основ, первая сигнальная система, перестаёт работать? 

В кино зомби перед возрождением обычно умирают. У нас люди чувствовали недомогание, похожее на обычный грипп. Поднималась температура, болела голова, слезились и болели от яркого света глаза, болело горло, было больно глотать. Что, с медицинской точки зрения, происходило дальше, теперь сказать трудно, но раздражительность повышалась, а паралич, обычный при бешенстве, наступал лишь частично. Больные кидались на любой раздражитель, производящий беспокоящие их свет или звук - на соседей по палате, на врачей, на родных. Мы стараемся использовать слово «зомби», следуя постулатам НЛП, но те, кто кидался на нас и заражал неизлечимым вирусом, были людьми. Общество, по крайней мере, человеческое гражданское общество, не было, да и не могло, наверное, быть готовым убивать людей.

Я сидел на старых, с детства знакомых ступеньках нашего крыльца. Мы остановились в другом доме, у Дяди Коли, которому, поди, уже за девяносто. Он единственный живёт здесь круглый год, и только его дом приспособлен для зимы. Однако по вечерам я нередко уходил, чтобы побыть одному. Нелегко ловить чьи-то взгляды, хоть в моей семье и не принято говорить ненужные слова. «В дозор», как это называли. Какой тут к чёрту дозор... Сейчас новолуние, и по ночам наступает абсолютная темень, будто мешок на голову надели. Городские жители успевают забыть, что такое настоящая темнота - вплотную подойти можно, не увидишь. А если и так - успею закричать, предупредить остальных. Уж лучше я...

Говорят, что в Советском Союзе не было ни одной семьи, которой не коснулась Вторая мировая. Наверное, статистически логично, что, когда от страшной инфекции рушится весь мир, и мою семью не миновала эта участь. Но почему - он? Когда по всем каналам объявили призыв оставаться дома, а тем, у кого есть возможность, выезжать из городов, у него уже была температура под сорок. Мои родители заехали за нами на машине, подогнав её к самому подъезду. Нам надо было на юг из города, и живём мы на южной стороне. Кажется, мы выбирались через Звёздную - мне было не до дороги. Наверное, ребёнка беспокоили шум и вибрация двигателя, он стонал, из глаз катились слёзы. 

Я не очень чётко помню, что было дальше. Нам пришлось остановиться где-то после съезда с московской трассы. Я взял его на руки и ушёл - один. Что это такое - убить человека? Оружия у нас нет. Какие-то ножи, набор инструментов... Наверное, смерть, даже быстрая - это очень больно. Но что мне оставалось? Вы когда-нибудь слышали, как плачет котёнок? Голос своего ребёнка человек узнает всегда. Я постарался попасть в сердце. Наверное, был хруст грудной клетки, но я до сих слышу только тихий плач и внезапный вскрик. Я с трудом разжал зубы, глубоко вдохнул и закрыл глаза. Долго думать нельзя.

Видимо, кто-то пошёл за мной и привёл обратно к машине. Не помню, как мы доехали до деревни - кажется, где-то завязли, и кто-то пошёл за трактором Дяди Коли. Связи здесь почти нет. Когда я пришёл в себя через несколько дней, я попытался позвонить жене. Был ли я готов рассказать - не знаю. Её телефон оказался выключенным. Последний раз мы созванивались перед моим отъездом, она обещала уговорить коллег по командировке выехать в нашу сторону.

Мне безумно одиноко, но я надеюсь, что она не приедет. Что нашлось место, где безопасно, что её смогли уговорить, увезти силой, что она смирилась и останется. Пусть ей не придётся ничего узнать, и тогда... Что, она будет счастлива? Я грустно усмехнулся. Многие солдаты Второй мировой, да и других войн, возвращались в другие семьи - они уже не были теми же людьми. А мы?

Я посидел ещё немного и рывком поднялся, разминая затёкшие ноги. Надо идти обратно. Завтра накатит снова, и я опять убегу - сжаться в комок, закусить губу и ждать, когда можно будет снова дышать. Не спеша я побрёл в полной темноте по наизусть выученной за полтора месяца дороге. А может быть, однажды она придёт.
К списку новостей